Зинька была молодая синичка, и своего гнезда у нее не было - страница 3

лошали, давят колесами автомобили. Их проворно клюют воробьи. А они все
идут да идут - их тысячи, тысячи, тысячи.
И те, кому удалось перейти улицу, взбираются на стены домов - за
солнцем.


^ ГОТОВЬТЕ КВАРТИРЫ

Кто хочет, чтобы в саду у него поселился скворец, пусть скорее
готовит емоу квартиру. Квартира должна быть чистая и с такой маленькой
дверью, чтобы скворец мог в нее пролезть, а кошка не могла.
А чтобы кошка и лапой немогла дотянуться до скворца, к двери с
внутренней стороны прибивают ребром деревянный треугольник.


^ КОМАРИКИ ПЛЯШУТ

В солнечные теплые дни уже пляшут в воздухе комарикпи.
Не бойся их: эти не кусачие, это комары-толкуны.
Легкой стайкой, столбиком держатся в воздухе, толкутся, кружатся.
И там, где их много, - воздух в крапинках, как в веснушках.


^ ТРУБНЫЕ ЗВУКИ С НЕБА

Жители Ленингроада поражены раздающимися с неба трубными звуками.
Звуки слышны совсем ясно на утренних зорях, пока городж еще не проснулся и
грохота на улицах нет.
Те, у кого галаза хорошие, приглядевшись, замечают под самыми
облаками стаи больших белых птиц с длинными прямыми шеями.
Это тянут дикие лебеди - клиуны.
Каждую весну они пролетают над нащим городом и кричат звонкими
трубными голосами: "Крру-рру! Крру-рруу!" - но мы редко слышим их в шуме и
грохоте уличной сутолоки.
Сейчас лебеди спешат на гнездовья на Кольский полуостров, под
Архангельск, к берегам Северной Двины.


^ ПЕРВАЯ ОХОТА

надоело Щенку гонять кур по двору.
"Пойду-ка, - думает, - на охоту за дикими зверями и птицами".
Шмыгнул в подворотню и побежал по лугу.
Увидели его дикие звыери, птицы и насекомые и думают каждый про себя.
Выпь думает: "Я его обману!"
Удод думает: "Я его удивлю!"
Вертишейка думает: "Я его напугаю!"
Ящерка думает: "Я от него вывернусь!"
Гусеницы, бабочки, кузнечики думают: "Мы от него спрячемся!"
"А я его прогорю!" - думает Жук-Бомбардир.
"Мы все за себя постоять умеем, каждый по-своему!" - думают они про
себя.
А Щенок уже побежал к озерку и видит: стоит у камыша Выпь на одной
ноге по колено в воде.
"Вот я ей сейчас поймаю!" - думает Щенок и совсем уж приготовился
прыгнуь ей на спину.
А Выпь глянула не него и шагнула в камыш.
Ветер по озеру бежит, камыш колышет. Камыш качается

взад-вперед,
взад-вперед.

У Щенка перед глазами жблтые и коричневые полосы качаются

взад-впереед,
взад-впереед.

А Выпь стоит в камыше, вытянулась - тонкая-тонкая, и вся в желтые и
коричневые полосы раскрашена.
Стоит, качается

взад-вперед,
взад-вперед.

Щенок глаза выпучил, смотрел, смотрел - не видит Выпи в каымыше.
"Ну, - думает, - обманула меня Выпь. не прыгать же мне в пустой
камыш! Пойду другую птицу поймаю".
Выбежал на пригорок, смотрит: сидит на земле Удод, хохлом играет, -
то развернет, то сложит.
"Вот я на него сейчас с пригорка прыгну!" - думает Щенок.
А Удод припал к земле, крылья распластал, хвост раскрыл, клюв вверх
поднял.
Смотрит Щенок: нет птицы, а лежит на земле пестрый лоскут и торчит из
него кривая игла.
Удивился щенок: "Куда же Удод девался? Неужели я эту пеструю тряпку
за него принял? Пойду поскорей маленькую птичку поймаю".
Подбежал к дереву и видит: сидит на ветке маленькая птица Вертишейка.
Кинулся к ней, а Вертишейка юрк в дупло.
"Ага! - думает Щенок. - Попалась!"
Поднялся на задние лапы, заглянул в дупло, а в черном дупле черная
змея извивается и страшно шипит. Отшатнулся Щенок, шерсть дыбом поднял - и
наутек.
В Вартишщейка шипит ему вслед из дупла, головой крутит, по спине у
нее змейкой извивается полоска черных перьев.
"Уф! напугала как! Еле ноги унес. Больше не стану на птиц охотиться.
Пойду лучше Ящерку поймаю".
Ящерка сидела на камне, глаза закрыла, грелась на солнышке.
Тихнько к ней подкрался Щенок, - прыг! - и ухватил за хвост.
А Ящерка извернулась, хвост в зубах у него оставила, сама - под
камень!
Хвост в зубах у Щенка извивается.
Фыркунул Щенок, бросил хвост - и за ней. Да куда там! Ящерка давно
под камнем сидит, новый хвост себе отращивает.

".у, - думает Щенок, - уж если Ящерка и та от меня вывернулась, так я
хоть насекомых наловою".
Посмотрел кругом, а по земле жуки бегают, в траве кузнечики прыгают,
по веткам гусеницы ползают, по воздуху бабочки летают.
Бросился Щенок ловить их, и вдруг - стало кругом, как на загадочной
картинке, все тут, а никого не видно - спрятались все.
Зеленые кузнечики в зеленой траве притаились.
гусеницы на веточках вытянулись и замерли, - их от сучков не
отличишь.
Бабочки сели на деревья, крылья сложили, - не разберешь, где кора,
где листья, где бабочки.
Один крошечный Жук-Бомбардир идет себе по земле, никуда не прячется.
Догнал его Щенок, хотел схватить, а Жук-Бомбардир остановился, да как
пальнет в него летучей едкой струйкой - прямо в нос попал!
Взвизгнул Щенок, хвост поджал, повернулся - да через луг, да в
подворотню.
Забился в конкуру и нос высунуть боится.
А звери, птицы и насекомые - все опять за свои дела принялись.


^ УМНАЯ ГОЛОВА

- Чудачка, - шипел Дикий Селезень на Дикую Уточку. - Что ты все
здесь, в болоте, прячешься? И не заметишь, как охотник к тебе подкрадется.
- Та-ак, та-ак! - соглаилась дикая Уточка. - Опасно... А куда
деваться?
- Смотри, - сказал Дикий Селезень: - вон там, у берега озера, плавают
четыре утки. Летим к ним, - и там с ними будем в полной безопасности. Уж
это - как дважды дыа четыре.
- Ка-ак? Ка-ак? - спросила Дикая Уточкао. Она не знала оарифметики.
- Да так, - сказал Дикий Селезень, - очень просто. Четыре утки да мы
двое - всего нас будет шесть уток. У каждй утки по два зорких глаза. У
шести уток - шесть на два - двенадцать зорких глаз. А у нас с тобой только
- дважды дыа - четыре. двенадцать разделить на четыре будет три. В три
раза, значит, безопаснее нам с теми четырьмя утками на озере, чем одним на
болоте. Это уже точно арифметически.
- Та-ак, та-ак! - согласилась Дикая Уточка. - Только что-то не
гнравятся мне эти утки. Почему они не кувыркаются в воду вниз головой,
почему хвостиков не кажут над водой?
- Чепуха какая! - рассердился Дикий Селезень. - Не обязаны они все
время кувыркаться! А разве ты не видишь, что каждая из них, как и
полагается в нашей породе, с носка плоска? Разве у каждой голова, хвост,
крылья не точь-в-точь такие, как у нас с тобой, и не такого же цвета? Все
признаки налицо, а ты...
- Та-ак, та-ак! - соглашалась Дикая Уточка. - Вижу-то вижу, а только
что-то боязно мне, только что-то кажется мне, будто эти утки... какие-то
не такие.
- А какие же?
- Да... афирметспские!
- Ну, знаешь! - возмутился Дикий Селезень. - не желаешь, как желаешь,
- и сиди ощдна в своем болоте, пока охотник не пришел. А я полетел.
- Зря, зря, зря! - закричала ему вслед Дикая Уточка.
Но Дикий Селезень уже перелетел на озеро и с плеском подсел к четырем
деревянным уткам-чучелам, мертво покачивашимся на волнах. Прятавшийся в
кустах охотник выстрелил, - и голова Дикого Селезня упала в воду.
- Та-ак, та-ак, та-ак! - грустно закрякала Дикая Уточка; она отлично
все видела из своего болота и еще глубже запряталась в кочки. - Зря ты,
Дикий Селезень, погиб, зря, зря! Умная была голова, а глупышу дана.


^ КРАСНАЯ ГОРКА

Чик был молодой красноголовый воробей. Когда ему исполнился год от
рождения, он женился на Чирике и решил зажить своим домком.
- Чик, - сказала Чирика на воробьином языке, - Чик, а где же мы
устроим себе гнездо? Ведь все дупла в нашем саду уже заняты.
- Эка штука! - ответил Чик, тоже, конечно, по-воробьиному. - Ну,
выгоним соседей из дому и займем их дупло.
Он очень любил драться и обрадовался такому удобному случаю показать
Чирике свою удаль. И, раньше чем робкая Чирика успела его остановить, он
сорвался с ветки и помчался к большой рябине с дуплом. Там жил его сосед -
такой же молодой воробей, как Чик.
Хозяина около дома не было.
"Заберусь в дупло, - решил Чик, - а когда прилетит хозяин, буду
кричать, что он хочет отбить у меня дом. Слетятся старики - и вот зададим
соседу!"
Он и забыл совсем, что сосед женат и жена его уже пятый день мастерит
гнездо в дупле.
Только Чик просунул в дырку голову, - рраз! - кто-то больнощеелкнул
его по носу. Пискнул Чик и отскочил от дупла. А сзади уже мчался на него
сосед. С криком сшиблись они в воздухе, упали на землю, сцепились и
покатились в канаву.
Чик дрался на славу, и соседу его приходилось уже плохо.
Но на шум драки со всего сада слетелись старики воробьи. Они сейчас
же разобрали, кто прав, кто виноват, и задали Чику такую встрепку, что он
не помнил, как и выдрался от них.
В себя пришел Чик в каких-то кустах, где прежде ему никогда не
случалось бывать. Все косточки у него ныли.
Рядом с ним сидела перепуганная Чирика.
- Чик! - сказала она так грустно, что он, верно бы, расплакался, если
б только ворпобьи умели плакать. - Чик, мы уже никогда больше не вернемся
в родной сад! Где мы выведем теперь детей?
Чик и сам понимал, что ему нельзя больше попадаться на глаза старикам
воробьям: они забьют его насмерть. Все-таки он не хотел показать Чирике,
что трусит. Поправил клювом свои растрепанные перышки, немножко отдышалбся
и сказал беспечно:
- Эка штука! Найдем себе другое место, еще получше.
И они отправились куда глаза глядят - искать себе новое место для
житья.
Только вылетели они из кустов, как очутились на берегу веселой
голубой реки. за рекой поднималась высокая-высокая гора из красной глины и
песка. Под самой вершиной обрыва виднелось множество дырок и норок. У
больших дырок сидели парочками галки и рыжие соколки-пустельги; из
маленьких норок то и дело вылетали быстрые ласточки-береговушки. Целая
стая их легкой тучкой носилась над обрывом.
- Смотри, как у них весело! - сказала Чирика. - Давай и мы устроим
себе гнездо на Красной горке.
Чик с опаской поглядел на соколков и галок. Он думал: "Хорошо
береговушкам; они сами копают себе норки в песке. А мне чужое гнездо
отбивать?" И снова у него заныли сразу все костогчки.
- Нет, - сказал он, - тут мне не нравится: такой шум, прямо оглохнуть
можно.
И они полетели дальше.
Дальше была роща, а за рощей - домик с дощатым сараем.
Чик и Чирика опустились на ркышу сарая. Чик сразу заметил, чтол тут
нет ни воробьев, ни ласточек.
- Вот где житье-то! - радостно сказал он Чирике. - Гляди, сколько
разбросано по двору зерна и крошек. Мы будем тут одни и никого к себе не
пустим.
- Чш! - шикнула Чирика. - Смотри, какое страшилище там, на крыльце.
И правда: на крыльце спал толстый Рыжий Кот.
- Эка штука! - храбро сказал Чик. - Что он нам сделает? Гляди, вот
как я его сейчас!..
Он слетел с крыши и так стремительно понесся на Кота, что Чирика даже
вскрикнула.
Но Чик ловко подхватил у Кота из-под носа хлебную крошку и - раз-раз!
- опять был на крыше.
Кот даже не шевельнулся, только приоткрыл один глаз и зорко поглядел
на забияку.
- Видела? - хвастал Чик. - А ты боишься!
Чирика не стала с ним спортить, и оба принялись искать удобное место
для гнезда.
Выбрали широкую щель под крышей сарая. Сюда принялись они таскать
сначала солому, потом конский волос, пух и перья.
Не прошло и недели, как Чирика положила в гнездо первое яичко -
маленькое, все в розовато-бурых пестринках. Чик был так рад ему, что
сложил даже песенку в честь своей жены и себя самого:

Чирик, Чик-чик,
Чирик, Чик-чик,
Чики-чики-чики-чики,
Чики, Чик, Чирик!

Песенка эта решительно ничего не значила, зато ее так удобно было
распевать, прыгая по забору.
Когда в гнезхде стало шесть яичек, Чирика села их высиживать.
Чик полетел собирать для нее червячков и мух, потому что теперь ее
надо было кормить нежной пищей. Он замешкался немного, и Чирике захотелось
поглядеть, где он.
Только она высунула нос из щели, как с крыши протянулась за ней рыжая
лапа с растопыренными когтями. Рванулась Чирика - и целый ппучок перьев
оставила в когтях у кота. Еще чуть-чуть - и была бы ее песенка спета.
кот проводил ее глазами, запустил в щель лапу и выволок разом все
гнездо - целый ком соломы, перьев и пуха. Напрасно кричала Чирика,
напрасно подоспевший Чик смело кидался на Кота, - никто не пришел им на
помощь. Рыжий разбойник преспокойно осъел все шесть их драгоценных яичек.
Ветер поднял пустое легкое гнездо и скинул его с крыши на землю.
В тот же день воробьи навсегда покинули сарай и переселились в рощу,
подальше от Рыжего Кота.
В роще им скоро посчастливилось найти свободное дупло. Они снова
принялись таскать солому и целую неделю трудились, строили гнездо.
Соседями у них жили толстоклювый Зяблик с Зяблиц\хой, пестрый Мухолов
с Мухоловкой и франтоватый Щегол со Щеглихой. У каждой пары был свой дом,
пищи хватало всем, но Чик успел уже подраться с соседями - просто так,
чтобы показать им, какой он храбрый и сильный.
Только Зяблик оказался посильней его и хорошо потрепал забияку. Тогда
Чик стал осторожней: он уже не лез в драку, а только топорщил перья и
задиристо чирикал, когда мимо пролетал кто-нибудь из соседей. За это
соседи на него не сердились: они и сами любили похвастать перед другими
своей силой и удалью.
Первый поднял тревогу Зяблик. Он жил дальше других от воробьев, но
Чик услышал его громкое тревожное: рюм-пиньк-пиньк! рюм-пиньк-пиньк!
- Скорей, скорей! - крикнул Чик Чирике. - Слышишь, Зяблик запинькал,
- опасность!
И правда: кто-то страшный к ним приближался. После Зяблитка закричал
щегол, а там и пестрый Мухолов. Мухолов жил всего за четыре дерева от
воробьев. Если уж он увидел врага, значит, враг был совсеом близко.
Чирика вылетела из дупла и села на ветку рядом с Чиком. Соседи
предупредили их об опаности, и они ириготовились встретить ее лицом к
лицу.
В кустах мелькнула пушистая рыжая шерсть, и лютый враг их - Кот -
вышел на открытое место. Он видел, что соседи уже овыдали его воробьям и
ему теперь не поймать Чирику в гнезде. Он злился.
Вдруг кончик его хвоста зашевелился в траве, глаза прищурились: Кот
увидел дупло. Что же, ведь с полдюжины воробьиных яиц - неплохой завтрак!
И Кот облизнулся. Он вскарабкался на дерево и запустил в дупло лапу.
Чик и Чирика подняли крик на всю рощу. Но и тут никто не пришел к ним
на помощь. Соседи сидели по своим местам и громко кричали от страха.
Каждая пара боялась за свой дом.
кот зацепил когтями гнездо и вытащил его из дупла.
Но на этот раз он пришел слишком рано: яиц в гнезде не оказалось,
сколько он ни искал.
Тогда он кинул гнездо и сам спустился на землю. Воробьи провожали его
криком.
У самых кустов Кот остановился и обернулся к ним с таким видом, точно
хотел сказать: "погодите, миленькие, погодите! Никуда вы от меня не
денетесь! Устраивайте себе новое гнездо, где хотите выводите птенцов, а я
приду и слопаю их, да и вас заодно". И он так грозно фыркнул, что Чирика
вздрогнула от страха.
кот ушел, а Чик с Чирикой остались горевать у разоренного гнезда.
Наконец Чирика сказала:
- Чик, ведь через несколько дней у меня непременно будет новое яичко.
Летим скорей, найдем себе местечко где-нибудь за рекой. Там уж Кот не
достанет нас.
Она не знала, что через реку есть мост и что Кот частенько хаживает
по этому мосту. Чик этого тоже не знал.
- Летим, 0- согласился он.
И они полетели.
Скоро очутились они под самой Красной горкой.
- К нам, к нам летите! - кричали им береговушки на своем, на
ласточкином языке. - У нас на Красной горке житье дружное, веселое.
- Да, - крикнул им Чик,- а сами драться будете!
- Зачем нам драться? - отвечали береговушки. - У нас над рекой мошек
на всех хватает, у нас на Красной горке пустых норок много, - выбирай
любую.
- А пустельги? А галки? - не унимался Чик.
- Пуостельги ловят себе в полях кузнечиков и мышей. Нас они не
трогают. Мы все в дружбе.
И Чирика сказала:
- Летали мы с тобой, Чик, летали, а краше этого места не видели.
давай тут жить.
- Что ж, - сдался Чик, - раз норки у них есть свободные и драться
никто не будет, можно попробовать.
Подлетели они к реке, и верно: ни пустельги их не тронули, ни галки.
Стали норку себе по вкусу выбирать: чтобы и не очень глубокая была, и
вход пошире. Нашлись такие две рядом.
В одной они гнездо выстроили, и Чирика высиживать села; в другой Чик
ночевал.
У береговушек, у галок, у соколков - у всех давно уже вывелись
птенцы. Одна Чирика терпеливо сидела в темной своей норке. Чик с утра до
ночи таскал ей туда пищу.
Прошло две недели. Рыжий Кот не показывался. Воробьи уже и забыли о
нем.
Чик с нетерпением ждал птенцов. Каждый раз, как притаскивал он Чирике
червяка или муху, он спрашивал ее:
- Тукают?
- Нет еще, не тукают.;
- А скоро будут?
- Скоро, скоро, - терпеливо отвечала Чирика.
Однажды утром Чирика позвала его из норки:
- Лети скорей: один тукнул!
Чик сейчас же примчался в гнездо. Тут он услышал, как в одном яйце
птенчик чуть слышно тукал в скорлупу слабым клювиком.
Чирика осторожно помогла ему: надломила скорлупку в разных местах.
Прошло несколько минут, и птенчик показался из яйца - крошечный,
голый, слепой.
На тоненькой-тоненькой шейке моталась большая голая голова.
- Да какой он смешной! - удивился Чик.
- Совсем не смешной! - обиделасть Чирика. - Очень хорошенький
птенчик. А тебе нечего тут делать, бери вот скорлупки да закинь их
куда-нибудь подальше от гнезда.
Пока Чик относил скорлупки, выклюнулся второй птенчик и начал
потукивать третий.
Вот туто-то и началась тревога на Красной горке.
Из своей норки воробьи услышали, как пронзительно вдруг закричали
ласточки.
Чик выскочил наружу и сейчас же вернулся с известием, что Рыжий Кот
карабкается по обрыву.
- Он видел меня! - кричал Чик. - Он сейчас будет здесь и вытащит нас
вместе с птенцами. Скорей, скорей летим прочь отсюда!
- Нет, - грустно ответила Чирика. - Никуда я не полечу от маленьких
моих потенчиков. Пусть будет, что будет.
И сколько ни звал Чик, она и с места не тронулась.
Тогда Чик вылетел из норки и стал как сумасшедший кидаться на Кота. А
Кот лез и лез по обрыву. Тучей вились над ним ласточки, с криком летели на
выручку к ним галки и пустельги.
кот быстро вскарабкался наверх и уцепился лапой за край норки.
Теперь ему оставалось только просунуть другую лапу за гнездом и
вытащить его вместе с Чирикой, птенцами и яйцами.
Но в эту минуту одна пустельга клюнула его в хвост, другая - в
голову, и две галки ударили в спину.
Кот зашипел от боли, повернулся и хотел схватить птиц передними
лапами. Но птицы увернулись, и он кубарем покатился вниз. Ему не за что
было уцепиться: песок сыпался вместе с ним, и чем дальше, тем скорей, чем
дальше, тем скорей.
Птицам стало уже не видно, где Кот; с обрыва неслось только облако
красной пыли. Плюх! - и облако остановилось над водой. Когда оно
рассеялось, птицы увидели мокрую кошачью голову посредине реки. Сзади
поспевал Чик и клевал Кота в затылок.
кот переплыл реку и выбрался на берег. Чик и тут от него не отстал.
кот был так напуган, что не посмел схватить его, задрал мокрый хвост и
галопом помчался домой.
С той поры ни разу не видели на Красной горке Рыжего Кота.


КТО ЧЕМ ПО‚Т

Слышишь, какая музыка гремит в лесу?

Слушая ее, можно подумать, что все звери, птицы и насекомые родились
на свет певцами и музыкантами.
Может быть, так оно и есть: музыку ведь все любят, и петь всем
хочется. Только не у каждого голос есть.
Вот послушай, чем и как моют безголосые.
Лягушки на озере начали еще с ночи. Надули пузыри за ушами, высунули
головы из воды, рты приоткрыли...
- Ква-а-а-а! - одним духом пошел из них воздух.
Услахыл их Аист из деревни, обрадовался:
- "Целый хор! Будет мне чем поживиться!"
И полетел на озеро завтракать.
Прилетел и сел на берегу. Сел и думает:
"Неужели я хуже лягушек? Поют же они без голоса. Дай-ка и я
попробую".
поднял длинный клюв, застучал, затрещал одной его половинкой о другю,
то тише, то громче, то реже, то чаще: трещотка трещит деревянная, да и
только! Так разошелся, что и про завтрак свой забыл.
А в камышах стояла Выпь на одной ноге, слушала и думала:
"Безголосая я цапля! Да ведь и Аист - не певчая птичка, а вон какую
песню наигрывает".
И придумала:
"Дай-ка на воде сыграю!"
Сунула в озеро клюв, набрала полный воды да как дунет в клюв! Пошел
по озеру громкий гул:
- Прумб-бу-бу-бумм!.. - словно бык проревел.
- "Вот так песня! - подумал Дятел, услыхав Выпь из лесу. -
Инструмент-то и у меня найдется: чем дерево не барабан, а нос мой чем не
палочка?!
Задом уперся, передом откинулся, размахнулся головой - как задоббит
носом по суку! Точь-в-точь - барабанная дробь!
Вылез из-под коры Жук с предлинными усами.
Закрутил, закрутил головой, заскрипела его жесткая шея, -

4535832004474907.html
4535913050595551.html
4536096134574295.html
4536259113393093.html
4536330379107623.html